«ВКУСКИЛЛ»: черная комедия, которая становится хоррором

Ивасаки изначально задумывал фильм как хоррор. Но в процессе работы над историей о круглосуточном магазине, его сотрудниках и строгой корпоративной системе в сценарии начали появляться комические элементы. Режиссер признавался, что в итоге решил не избавляться от этого противоречия, а оставить его частью фильма.

Это важное решение, потому что во «Вкускилле» черный юмор — не украшение хоррора и не способ периодически разрядить напряжение. Он становится одним из главных инструментов, с помощью которых фильм это напряжение создает.

Сначала мы смеемся над системой

Мир «Вкускилла» построен на почти безупречном порядке. Сотрудники должны соблюдать инструкции, правильно приветствовать покупателей, поддерживать чистоту, повторять установленные правила. Всё это знакомо до комизма — особенно если когда-нибудь приходилось иметь дело с корпоративными регламентами, обучающими роликами и фразами вроде «клиент всегда прав».

В одной из сцен сотрудники магазина хором зачитывают правила перед начальством. Формально ничего смешного не происходит: это обычная рабочая процедура. Но сама серьезность происходящего доведена до такой степени, что процедура начинает напоминать ритуал или коллективную клятву. Именно эту сцену FIPRESCI отдельно отмечает как комическую — и одновременно тревожную.

Так работает черная комедия: она обнаруживает абсурд там, где все привыкли видеть норму.

Потом становится не до смеха

Самое интересное происходит, когда правила перестают казаться просто нелепыми. В обычной комедии абсурд сохраняет безопасную дистанцию между зрителем и происходящим: мы понимаем, что ситуация смешная, потому что она нарушает привычную логику. В хорроре всё наоборот — страшным становится момент, когда абсурд оказывается внутренней логикой самого мира.

Во «Вкускилле» именно это и происходит. Система не ломается — она продолжает работать. Даже когда человеческое поведение внутри нее становится всё более странным, порядок сохраняется. Рабочая инструкция оказывается устойчивее человека. Критики определили фильм как сатиру одновременно смешную и пугающую, отдельно подчеркнув его способность балансировать между комическими эпизодами и сценами крайнего насилия.

И здесь возникает странный и довольно неприятный эффект: мы уже не можем точно сказать, над чем смеемся. Над персонажами? Над корпоративной культурой? Над абсурдом работы? Или над тем, насколько всё это узнаваемо?

Юмор рождается из реализма

Ивасаки не придумывает для своего магазина отдельную фантастическую реальность. Напротив, он старается сделать ее максимально достоверной. До полнометражного дебюта режиссер работал в рекламе, а его собственный отец много лет владел конбини. Поэтому устройство магазина, рабочая рутина и поведение сотрудников для него не отвлеченная декорация, а материал, который он хорошо знает.
Отсюда и особая интонация фильма: многие ситуации смешны именно потому, что выглядят совершенно буднично. Фильму нет необходимости каждый раз сообщать зрителю: «Сейчас будет страшно». Статичный магазин, сотрудник за кассой, повторяющаяся процедура, очередная инструкция — всё остается на своих местах. Меняется только наше восприятие этих вещей.

Критики отмечали именно этот принцип наблюдения: повторяющиеся действия — сканирование товаров, выкладка, уборка, ожидание — постепенно складываются в картину усталости, иерархии и социальной изоляции. То есть хоррор возникает не вопреки повседневности, а из нее.

Чем смешнее начало, тем сильнее работает перелом

Сначала фильм позволяет зрителю освоиться в своей абсурдной логике. Мы наблюдаем за людьми, которые слишком серьезно относятся к правилам, за персонажами, которые существуют будто внутри бесконечной рабочей смены, и смеемся над несоответствием между человеческой жизнью и корпоративным языком. Но затем происходит сдвиг: то, что казалось гиперболой, начинает восприниматься как угроза.

Рецензенты неоднократно описывали именно такую траекторию. Одни называют «Вкускилл» сочетанием deadpan-юмора и медленно нарастающего хоррора, который постепенно переходит в полноценное жанровое высказывание. Другие формулируют это ещё короче: сухой юмор и кровавый хоррор становятся инструментами критики холодной, дегуманизированной социальной среды.

Получается довольно точная формула: сначала смешно, потому что слишком абсурдно; потом страшно, потому что это вполне может быть правдой.

Самое страшное — отсутствие паузы

Ивасаки не стремится традиционно «подсказать» зрителю, где находится хоррор. В фильме практически нет привычной жанровой системы предупреждений: скримеров, очевидных сверхъестественных угроз, резких визуальных эффектов. Вместо этого работают повторение, тишина, механические действия и звуки самого магазина.

Именно поэтому комическое и страшное оказываются так близко друг к другу: они используют одну и ту же фактуру. Сотрудник механически улыбается — смешно. Сотрудник механически улыбается, когда происходящее вокруг уже явно ненормально, — страшно. Начальник в очередной раз напоминает о правилах — смешно. Начальник продолжает напоминать о правилах тогда, когда правила уже вступают в прямой конфликт с человеческой жизнью, — страшно.

Форма не изменилась, но изменился контекст.

И, пожалуй, в этом заключается один из самых точных эффектов «Вкускилла»: фильм заставляет зрителя самому почувствовать момент, когда комедия заканчивается. Никакой таблички «здесь начинается хоррор» не появляется.

Просто в какой-то момент становится не смешно. А магазин продолжает работать...