Ретроспективные кинособытия
и кинопрокат фестивального кино
In English

Апокалипсис – снова: интервью с Фрэнсисом Фордом Копполой

#апокалипсис сегодня #интервью #киноклассика #фрэнсис форд коппола

Девин Гордон для GQ, 19 октября 2010 года

С связи с выходом Blu-ray-версии «Апокалипсиса сегодня», военного эпика Фрэнсиса Форда Копполы, режиссер поговорил с GQ о неугасающей популярности фильма, смерти своего друга Денниса Хоппера, о том, что он думает по поводу «Солдат неудачи» и почему он ответственен за бесконечные сиквелы блокбастеров.

11-15_Coppola_1500x2250

О войне во Вьетнаме было снято много замечательных фильмов – «Охотник на оленей», «Взвод», «Рожденный четвертого июля», – но «Апокалипсис сегодня» всегда стоял особняком. В отличие от других классических представителей поджанра военных фильмов о Вьетнаме, у «Апокалипсиса сегодня» получилась какая-то совершенно безумная и почти мифическая судьба. Созданный в хаосе и изначально отвергнутый критиками, фильм стремительно завоевал популярность у зрителей, став хитом проката и номинантом на премию «Оскар» за лучший фильм. Но это лишь начало его легенды. В 1991 году вышли «Сердца тьмы», удостоенный наград документальный фильм о катастрофических съемках «Апокалипсиса». В нем использованы кадры, снятые женой Копполы, Элинор, во время производства фильма. Затем, в 2001 году, Коппола выпустил расширенную версию фильма, «Апокалипсис сегодня Redux», с дополнительными 49 минутами отреставрированного материала, и, наконец, представил фильм в том виде, в котором тот изначально и задумывался. Сегодня обе версии фильма – театральная 1979 года и Redux – поступили в продажу в двухдисковом сэте на Blu-ray, что дало GQ идеальный повод позвонить Копполе, которому сейчас 71 год, и провести некоторое время за разговором о жизни в кино.

apocalypse-now-2011-quad-poster

Почему, по-вашему, «Апокалипсис сегодня» до сих пор так популярен среди любителей кино?

Все дело в риске. Сейчас создатели фильмов стараются максимально нивелировать риски, «разжевывать» фильмы для зрителей, следуя правилам успешных релизов. Этим процессом руководит инвестор. Поэтому фильмы перестали быть сложными и глубокими. Очевидно, в «Апокалипсисе сегодня» показана крайне необычная, даже беспрецедентная война – и показана с разных сторон. Поэтому, когда фильм вышел, он поначалу шокировал людей, ведь он сильно отличался от существующих представлений о военном кино. Когда режиссеры рискуют и погружаются в исследуемую тему, что называется, без страховки, очень часто на выходе получается фильм, который не устаревает со временем, остается актуальным для зрителя. Без риска не бывает искусства и фильмов, в частности. Но кино, безусловно, остается индустрией, и на нем очень многие зарабатывают деньги. За последние 20 лет они в совершенстве овладели мастерством создания безрисковых проектов. Хотя я и не знаю, насколько эти проекты в действительности успешны. На фильмах по-прежнему теряют много денег.

В каком-то смысле кажется, будто люди больше увлечены легендой о фильме – его созданием, сопутствующими рисками, – чем самим фильмом.

Я хотел снять военный фильм, который принесет большую прибыль, чтобы я смог использовать эти деньги на постановку небольших арт-фильмов. И, конечно, я постепенно увлекся этим проектом: когда я начал его снимать, я осознал, что он становится все более сюрреалистичным, особенно когда услышал истории ветеранов. Это была, помимо прочего, калифорнийская война. В предшествующих военных фильмах персонажи были, в основном, с Восточного побережья. И всегда был парень из Бруклина. Но в «Апокалипсисе сегодня» была калифорнийская война. Герои были серферами и слушали The Doors. В этом и заключалось отличие. Постепенно я пришел к тому, чтобы показать в фильме сюрреалистическую, наркотическую чувственность – не то чтобы мы принимали наркотики, но ощущения были похожими. Весь этот розовый и зеленый дым, странные вертолеты. А потом я понял, что у меня нет походящего финала. Тот, что имелся, был слишком конвенциональным.

Конечно, это был огромный стресс для меня, отчасти из-за отсутствия концовки, но еще и потому что я вложил в фильм свои собственные деньги. Но в итоге получился, как ни странно, очень подходящий для этой темы фильм. И когда он вышел… Посмотрим правде в глаза, в том году все «Оскары» получил «Крамер против Крамера». Нас номинировали тоже, но сначала-то о фильме говорили как о катастрофе. Но люди все шли и шли в кинотеатры. Мы выяснили, что двух кинотеатрах в Лос-Анджелесе и Нью-Йорке залы всегда были битком. Фильму был необходим такой толчок. Все-таки что-то в нем сильно впечатлило людей.

Примерно лет через пятнадцать я увидел эту версию фильма по какому-то ТВ-каналу в Англии и подумал: «Ну, не такой уж и безумный этот фильм, как нам казалось раньше». Ведь из опасений, что все полетит к чертям, я вырезал 20 или 30 минут материала, чтобы фильм стал более-менее похож на обычный военный фильм. Таким мы его и выпустили.

На самом деле, есть не так много версий фильма. Оригинальную мы сделали, чтобы попытаться избежать убытков. И вот спустя годы я решил, что не только публика приняла «Апокалипсис», но он еще и каким-то образом изменил ее отношение к более непривычным фильмам. Так что мы просто вклеили вырезанный материал обратно. В общем-то, обе версии можно считать оригинальными. Единственное, что, когда фильм только вышел, мы его тщательно «продезинфицировали» и сократили.

Одним из примечательных примеров продолжающегося влияния фильма на культуру являются «Солдаты неудачи». Этот фильм, который вышел в 2008 году, по сути – пародия и трибьют на ваш фильм, который вышел 30 годами ранее, когда большая часть аудитории «Солдат» еще даже не родилась. Вы видели этот фильм?

Да, и в нем действительно это есть: насмешка и дань уважения одновременно. Кажется, он и в самом деле в значительной степени основан на нашем опыте и нашем фильме. Было смешно. Нам понравилось. И мы поняли, насколько все же наш фильм проник в культуру и повлиял на людей. Я познакомился с Беном Стиллером, когда он был еще ребенком, когда он только начинал свою карьеру. Он был полон энтузиазма и был в курсе всех моих приключений. Так что все логично. О, да. Местами фильм просто потрясающий – например, преображение Роберта Дауни мл. Да в целом он смешной.

tropic-thunder-redband

«Солдаты неудачи»

Когда вы рассказывали о необходимости нового финала для «Апокалипсиса», я вспомним о Деннисе Хоппере, который недавно умер. Вы ведь поддерживали с ним связь до самого конца? И вспоминали ли вы о съемках «Апокалипсаиса», когда услышали о смерти Хоппера?

Я счастлив, что разговаривал с ним по телефону каждые выходные в течение четырех или пяти последних недель его жизни. Он постоянно говорил, что ему уже лучше, а я отвечал: «Давай вместе сделаем фильм!»

О чем вы разговаривали во время этих звонков?

Ну, знаете: «Как ты себя чувствуешь? Как дела?» – «О, я в порядке, дела идут в гору». Такие вот разговоры. Полные надежды. Я уже проходил через подобное с другими своими друзьями, которые были больны. Мы все живем в разных частях света, так что именно телефон дает нам возможность быть вместе, и этот опыт почти не отличается от того, когда держишь кого-то за слабеющую руку. Но я так счастлив, что знал Дениса. Он жил полной жизнью. Он был очень разносторонним человеком; он сам был режиссером и замечательным фотографом; он очень много знал об искусстве, обладал колоссальным опытом.

Роли, которую сыграл Деннис, даже не было в сценарии. Изначально он должен был сыграть роль, которую сыграл Скотт Гленн, – роль солдата, Зеленого Берета, которого послали устранить Курца, а он стал его последователем. Но когда Деннис появился на площадке, он был таким забавным, и эти его реплики… Я знал, что в «Сердце тьмы» был герой по прозвищу «Русский», тоже из лагеря Курца. Также мне было известно о некоторых журналистах и ​фотографах, которые исчезли во время войны, как, например, Шон, сын Эррола Флинна. Поэтому я просто нацепил на Денниса одежду, повесил ему на шею несколько фотоаппаратов – и вот так, в первый же день, я внезапно осознал, что у нас появился новый персонаж. А роль, которую должен был сыграть Деннис, я отдал в итоге Скотту Гленну.

MV5BNmJjMDhhYWQtN2UxMS00M2NhLWE3OTAtYTdhODQ2MTA3YzRmXkEyXkFqcGdeQXVyNjUwNzk3NDc@._V1_SX1777_CR0,0,1777,755_AL_

Деннис Хоппер в «Апокалипсисе сегодня»

Иногда его поведение выходило из-под контроля. Но он сумел перевернуть свою жизнь, – и это еще одно подтверждение его интеллекта, – когда бросил пить и перестал употреблять наркотики и выжал еще 20 лет из своей жизни. Поэтому мне удалось еще несколько раз поработать с ним. Когда кто-то настолько умен, его интеллект словно оправдывает плохое поведение – точнее, я не знаю, оправдывает ли, но из-за него ты еще больше ценишь человека и продолжаешь с ним дружить, потому что ты знаешь его истинные качества.

Поговорим о ваших недавних проектах. Некоторые режиссеры достигают пика очень рано, как, например, Орсон Уэллс, и уже никогда не возвращаются на те же высоты. А есть Клинт Иствуд, который достиг режиссерского расцвета в 70 лет. То есть, последние 10 лет, когда ему было уже за 70, он провел в замечательном темпе, снимая примерно по фильму в год. Восхищает ли вас подобное развитие карьеры? Или даже мысль об этом вас утомляет?

О, нисколько. Я думаю, что он невероятно умный и компетентный режиссер. Но он не снимает личные фильмы. Кто-то пишет сценарий, а он потом снимает по нему фильм. Именно поэтому он способен снимать один фильм за другим. Но мне кажется, его фильмы – не более чем просто высококачественные голливудские проекты. Он может позволить себе немного больше оригинальности и идти своим путем, потому что инвесторы его уважают. Но его творчество далеко от того рода личного кино, когда человек действительно создает фильм, черпая вдохновение из собственного воображения. Конечно, есть возрастные режиссеры, которые каждый год пишут по оригинальному сценарию – Вуди Аллен, например. Можно было бы возразить: «Ну, да, он каждый год снимает по новому фильму, но они так похожи друг на друга». Это правда, но в основе этих фильмов всегда лежит какая-то замечательная идея.

Оба они замечательные американские режиссеры. Но моей целью всегда было делать более личные фильмы, каждый раз исследуя с помощью них нечто новое. Меня больше впечатляют режиссеры вроде братьев Коэн: каждый раз, когда я смотрю их фильм, мне кажется, что я никогда не видел ничего подобного.

Они еще и держат темп – и это удивительно, учитывая, как они работают.

Ну, они моложе. Но мне нравится, что они просто делают то, что делают. Моей главной целью в жизни было всегда понять, как заработать достаточно денег, чтобы делать фильмы, которые не будут зависеть от мнения трех или четырех критиков, которые задают общий тон. Потому что это не имеет значения. В моей карьере получилось так, что фильмы, за которые меня хвалят сейчас, не имели особого успеха в свое время. «Апокалипсис сегодня» был довольно необычным, удивительным фильмом. Были журналисты, которые говорили о фильме всякое, но в конечном итоге они оказались неправы. Главная проверка фильма – будут ли люди смотреть его сорок лет спустя. К сожалению, я уже не успею получить реальную оценку тем личным и отличающимся друг от друга фильмам, что делаю сейчас. Люди ведь даже не знали о моих последних фильмах.

Как вы к этому относитесь? Вас это волнует?

Нет, потому что особо ничего не изменилось. Когда я был молод, я снял один фильм, «Крестный отец», который стал грандиозным успехом, но абсолютно каждый фильм после него считался провалом в той или иной степени. А потом, спустя годы, люди решили, что многие из этих фильмов были интересными. Так что я знаю, что не дождусь подлинного отклика на те фильмы, что снимаю сейчас, просто не доживу до этого. У каждого, кто имеет отношение к кино, с этим искусством случается роман длиною в жизнь. Вы никогда не перестаете узнавать о нем нечто новое. Я планирую просто продолжать создавать свои маленькие фильмы. Если мне придется их финансировать самостоятельно, пусть так. Моим учителем был Роджер Корман, так что я знаю, как сделать малобюджетный фильм, если нужно. Для меня важнее снимать фильмы, которые могу снять только я, фильмы, в которые вложены мои собственные чувства или то, что я понимаю под смыслом жизни, а не работать на кучку тридцатидвухлетних управленцев, которые будут говорить мне, как сделать успешный в бокс-офисе фильм.

LS-corman-102616-AP

Роджер Корман

У вашей дочери в этом году выходит новый фильм. Переживаете ли вы за нее и то, как принимают ее работы?

Конечно. Вы всегда больше волнуетесь за то, как примут ваших детей, чем вас самих, – в этом суть родительских чувств. Вам больно, когда кто-то плохо отзывается о ваших детях. Но моя дочь, к тому же, еще и молодая женщина. Она уже выработала собственный узнаваемый стиль – вам даже не нужно читать титры, вы сразу понимаете, что это она сделала фильм. В нашей семье подобное – высшая цель. То есть, снимать фильмы, которые только ты можешь снять.

Что вы ощущали острее: радость от хорошего приема «Трудностей перевода» или боль от критики, обрушившейся на «Марию Антуанетту»?

«Мария Антуанетта» была крайне интересным случаем в том смысле, насколько вокруг нее исказили факты. Когда фильм показали в Венеции, я там был, я наблюдал стоячую овацию, даже от прессы. Три или четыре британца освистали его. И когда мы пришли на пресс-конференцию, первым же вопросом был: «София, что вы чувствуете после того, как ваш фильм освистали?» А задал его именно тот журналист, который и свистел! Но вот так оно и происходит. И теперь, когда речь заходит о «Марии Антуанетте», все говорят: «О, фильм освистали». Да нет же!

Мартин Скорсезе, один из ваших великих современников, только что срежиссировал пилотную серию «Подпольной империи», гангстерской истории времен Сухого Закона. Он постоянно возвращается к этой теме. Вы же после «Крестного отца» – ни разу. Как вам кажется, почему ваши карьеры так отличаются, хотя начинались с больших успехов?

Ну, Мартин – чрезвычайно талантливый режиссер. И все мы по мере старения задаемся вопросом, как сохранить свою карьеру, особенно в условиях современной индустрии, которые я описал ранее. Ты просто делаешь, что можешь. Мартин заворожен этими историями и этими героями. А мне они совсем не интересны. Были, когда я снимал «Крестного отца». Вторую часть я вообще не хотел снимать. По правде говоря, я предлагал Мартину, который тогда был еще молодым режиссером, снять второго «Крестного отца». Мне это было вообще не интересно. «Крестный отец» был драмой. Тогда вообще было неуместно делать серию фильмов. Я никогда не хотел снимать даже сиквел, не говоря уже о третьей или четвертой частях. Так почему это происходит? Это очевидно. Потому что снимать фильмы рискованно. А сам факт сиквела смягчает этот риск. Я был тем, кто начал присваивать фильмам порядковые номера – с «Крестным отцом I» и «Крестным отцом II». Голливуд это подхватил, и теперь мы имеем кинобизнес, завязанный на сиквелах. У меня нет никакого уважения к тому, что они сделали с кинобизнесом. Но всем нам, всем моим коллегам, людям моего поколения, приходится сталкиваться с такими реалиями кинобизнеса. И не у всех есть винная империя или курортная империя для оплаты счетов.

1_2o5r4yJt7PvUKYY7U_aCGA

Трилогия «Крестный отец»

То есть, другими словами, это вы виноваты в «Трансформерах 3»?

Да, я. И мне за это стыдно.


Оригинал интервью: GQ

Перевод Александры Веселовой специально для Иноекино

Подпишитесь на нашу рассылку

inoekino

inoekino

inoekino

Наши партнеры