Ретроспективные кинособытия
и кинопрокат фестивального кино
In English

Про что «Сияние» Стэнли Кубрика?!

#история кино #киноклассика #стэнли кубрик

Фредерик Джеймисон и историзм «Сияния» (осторожно, возможны спойлеры!)


Фредерик Джеймисон — главный теоретик постмодерна, человек, который первый системно начал говорить о постмодернизме как о новом этапе развития культуры. Благодаря ему мы знаем, что такое пастиш и почему философы так полюбили шизофреников. Именно Джеймисону принадлежит одна из главных теоретических статей, посвященных «Сиянию».


 
По его мнению, поколение «молодых» американских режиссеров (Кубрик, Роуз, Поланский, Олтмэн) больше не может обращаться к традиционным понятиям жанра и стиля, как делали авторы классического Голливуда, например, тот же Хичкок. Будь он «величайшим режиссером всех времен» или переоцененным ремесленником, для Джеймисон важно, что Хичкок и остальные модернисты работали в рамках жанра, для них имели смысл понятия авторства и индивидуальности, а сюжеты в основном определялись одним (пусть и запутанным, как бывает в детективах) нарративом. Соревноваться с ними в умении работать так, а не иначе, молодые режиссеры не могут. Решением, по мнению Джеймисон, становится метажанровая продукция:

«… военный фильм («M.A.S.H.» Олтмэна, 1970; «Тропы славы» Кубрика, 1957), оккультный фильм («Ребенок Розмари» Поланского, 1968; «Сияние» Кубрика, 1980; «Теперь не смотри» Роуга, 1973; «Бал вампиров» Поланского, 1967), триллер («Китайский квартал» Поланского, 1974; «Убийство» Кубрика, 1956; «Представление» Роуга, 1970), вестерн («Мак-Кейб и миссис Миллер» Олтмэна, 1971, и его же «Буффало Билл и индейцы», 1976; «Излучины Миссури» Пенна, 1976), фантастика («Доктор Стрейнджлав» и «2001: Космическая одиссея» Кубрика — соответственно 1964, 1968; «Человек, который упал на Землю» Роуга, 1976; «Квинтет» Олтмэна, 1979), мюзикл («Нэшвил» Олтмэна, 1975; «Театр абсурда» Поланского, 1966), шпионский фильм («Не то время» Роуга, 1980).

Все эти фильмы используют заранее заданные структуры унаследованных жанров как предлог для произведения, которое более не отмечено ни индивидуальностью, ни стилем, понятым в смысле модернизма».


Итак, «Сияние» — не хоррор, не триллер, не драма. «Сияние» Кубрика состоит из «ложных ходов»: жанры, которые зритель опознает один за одним, все время сменяют друг друга. Кубрик намеренно путает всех, предъявляя признаки историй то о доме с привидениями, то о мистических способностях, то драму об отце-алкоголике, историю одержимости демонами или семейную драму. Однако, все наши попытки отнести «Сияние» к той или иной группе фильмов заранее обречены на провал:

«… кубриковская свобода в повторном освоении различных жанровых условностей совпадает с его отстранением от них, равно как и с собственным историческим устареванием в современном мире телевидения, широкого экрана и грандиозного кино. Как будто для того, чтобы хоть отчасти восстановить их прежнее влияние, классическим жанрам необходимо было захватить нас врасплох, заставляя привести в действие свои условности ретроактивно, обратным ходом.


 
Модель отеля Overlook. Маленькие модели использовались художником Роем Уокером для разработки макетов и масштабных декораций, а также оператором фильма Джоном Олкоттом в первых тестах освещения.


Трудно придумать что-либо более выразительное в этом плане, чем грандиозный отель с его сменяющими друг друга сезонами, размашистые ритмы которых фиксируют трансформацию американских праздных классов, начавшуюся в конце XIX века и приведшую к каникулярным отпускам современного общества потребления. Джек Николсон из «Сияния» одержим не злом как таковым, не «дьяволом» и не какой бы то ни было иной оккультной силой, но, скорее, просто Историей, американским прошлым в том виде, в каком оно оставило свои наглядные следы в коридорах и непроницаемых апартаментах этого монументального «крольчатника», причудливо проецирующего свой остаточный образ на лабиринт двора (знаменательно, что лабиринт — это додумка Кубрика)».

Подробные инструкции, оставленные Кубриком для команды, работающей на съемках одного из эпизодов фильма. Кубрик предельно точен в своих заметках — от размещения поддельных деревьев до масштабов кадра. Он даже указывает, какой свет должен гореть в окнах на заднем плане. Безусловное доказательство внимания к деталям.


То есть, «Сияние» Кубрика, по мнению Джеймисона, не столько фильм, сколько исторический комментарий, даже — комментарий к американской истории, размышление о состоянии культуры, смещающейся от модернизма в сторону более сложносочиненных конструкций, и состоянии человека, чье когда-то цельное сознание сейчас причудливыми траекториями разлетается на фрагменты.

 

Unheimlich («Жуткое») Фрейда


Работая над сценарием, Кубрик много читал Фрейда, особенно его эссе о «жутком» — понятие, которое редко переводят на русский язык и оставляют немецкое «unheimlich», внутри которого после отрицательной приставки спрятано «heimlich», что значит домашнее, знакомое. Жуткое прячется в знакомом, в понятном. Когда Джеку показывают покои смотрителя в отеле, он говорит: «Это очень по-домашнему». По мере развития действия Джек всё больше идентифицируется с грандиозностью и всемогуществом отеля; отель становится для него местом, где он «хотел бы остаться на веки вечные». В кульминационный момент фильма он кричит: «Венди, я дома!». Отель — дом, который поддерживает его безумие и манию, а не тот, что оградил бы его от опасности и предоставил внутреннюю защиту.


 
Кубрик смеется на фоне сгоревших декораций фильма. Пожар, причины которого не установили, начался перед самым окончанием съемок и разрушил несколько съемочных павильонов.


Первопричиной чувства жуткого, по мнению основателя психоанализа, являются подсознательные страхи, связанные с родным домом и фигурой отца. Фильм Кубрика, считает Джеймс Нэрмор, главный «кубриковед» в мире, отсылает зрителя к этой фрейдисткой теории, но с мрачной иронией. Когда Джек ломает топором дверь, он зовет жену фразой, более подходящей мужу, вернувшему домой после рабочего дня: «А вот и Джонни!». Как Кубрик как-то заметил: «Настоящий ужас это обязанность проводить время дома с семьей».




 
«Комната 237» Родни Ашера


Напоследок — документальный фильм о различных трактовках «Сияния» — от бредовых до очень бредовых. Другими в контексте их количества они казаться не могут. Автор фильма, Родни Ашер, утирает нос всем киноведам, кинокритикам и синефилам, стремящимся навязать фильму свою «правильную» трактовку. Рассказчиков, чьи интерпретации мы услышим в фильме, — пятеро, но в кадре ни разу не появится ни один: профессор истории, журналист, блогер (автор специальной странички в интернете, посвященной анализу «Сияния»), драматург и исследователь теорий заговора. Каждый провел несколько лет за детальным изучением кубриковской экранизации Стивена Кинга, у каждого за годы исследований накопились замечания, наблюдения и теории, — от фрейдизма до нумерологии. Получается смешно, обязательно посмотрите.


Мария Щербакова специально для Иноекино

Ретроспектива Стэнли Кубрика

Ретроспектива Стэнли Кубрика

26 июля–4 августа 2018

Москва, «Каро 11 Октябрь»

Санкт-Петербург, «Аврора»

Новосибирск, «Победа»

Подпишитесь на нашу рассылку

inoekino

inoekino

inoekino

Наши партнеры